Архитекторам надоело креативить в корзину

Профессиональное сообщество архитекторов намерено укрепить свои позиции в авторском надзоре

«То, что видят люди, я не проектировал… и не хочу за это отвечать», — слова заслуженного архитектора России Александра Великанова стали крылатыми в профессиональной среде современных градостроителей. Так он объяснил свой отказ от авторства в многолетней работе по проектированию в столице здания театра «Et Cetera». По тем же причинам — намеренного нарушения замысла архитектора — из перечня авторов проекта офиса одной из крупнейших нефтяных компаний на Тургеневской площади в Москве вычеркнул свое имя член Международной академии архитектуры, народный архитектор СССР Феликс Новиков…

b61df9cbf0ff70d4e9892cc956170c69.jpg

Ряд известных имен, с которыми связаны громкие скандалы, вызванные пренебрежительным отношением заказчиков и чиновников к творчеству отечественных архитекторов, уходит в бесконечность пространства и времени.

Сталинский генплан, хрущевская борьба с архитектурными излишествами, лужковский китч (искусствоведы предпочитают использовать термин «капиталистический романтизм» — «капром»), хипстерский урбанизм нынешней столицы, пчелиные соты бюджетных новостроек Подмосковья — кажется, голос архитекторов в вопросах строительства, планирования и формирования среды обитания навсегда перестал быть решающим.

На беду, в этом есть своя неумолимая логика. На замысле архитектора веригами висят требования всех и вся: запросы общества, адаптированные чиновниками в формате градостроительной политики, девелопмента, твердящего о своих стандартах технологичности процесса, заказчика, озабоченного минимизацией цен; при этом окрестные жители справедливо встают на защиту исторического образа своей малой родины… Достаточно посетить любые публичные слушания по проекту застройки территории, чтобы понять, в каком наэлектризованном поле приходится архитекторам презентовать свое творчество с оглядкой на все вышеперечисленное. И творчество, разумеется, все чаще уступает дружному натиску инвесторов и строителей.

Терпение творцов должно было лопнуть. И это случилось на декабрьском заседании Комитета Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) по интеллектуальной собственности и креативным индустриям. Благо все прошло в рамках цивилизованной дискуссии. В заседании приняли участие представители профессионального сообщества и руководства профильных государственных министерств.

Требование архитекторов сводилось к главному — скорректировать законодательную базу с учетом повышения статуса архитектора и гарантий его авторских прав при реализации проекта. «Наш опыт работы с творческими секторами современной экономики показывает, что несоответствие отраслевого законодательства правовым нормам в сфере интеллектуальной собственности удастся устранить только общими усилиями профессионального сообщества с профильными государственными инстанциями. В данном случае это Минстрой и Минкультуры России, — уверен председатель Комитета РСПП по интеллектуальной собственности и креативным индустриям Андрей Кричевский. — Схожие проблемы наблюдаются во многих областях и, в некоторых случаях их удавалось устранять с помощью такого инструмента, как “регуляторная гильотина”».

Пожалуй, никто из собравшихся поначалу не ожидал, что дискуссия о будущем архитектуры как креативной индустрии приведет к тому, что в итоге и было зафиксировано, — к результативности обсуждения и консенсусу по ранее неразрешимым вопросам.

«Кто у дома хозяин»

Согласно части 4 Гражданского кодекса РФ, у архитектора есть исключительное право на произведение, однако в Градостроительном кодексе сказано, что заказчик может вносить в проект изменения по своему усмотрению. Это первое, что дает почву для нарушения авторских прав в архитектуре, и эту проблему, среди прочих, призван решить законопроект «Об архитектурной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который сейчас находится на рассмотрении в Минстрое.

Архитектуру необходимо рассматривать не только как комплект чертежей, но и как авторское произведение, считает ректор архитектурной школы МАРШ Никита Токарев: «Если автор передает исключительные права на реализацию проекта это нормально, но это не значит, что заказчик может по своему усмотрению проект менять. Предлагаемый закон об архитектурной деятельности упоминает эту проблему. Там несомненно есть шаг в сторону соблюдения авторских прав». Эксперт подчеркивает, что дело не только в амбициях архитекторов: проекты часто меняются не в лучшую сторону, и от этого страдает общество.

В том, что касается авторских прав, архитекторов поддержал заместитель министра культуры Максим Ксензов, заявивший, что нужно опираться в первую очередь на Гражданский кодекс, где права на результаты интеллектуальной деятельности хорошо описаны: «Важно сохранить за архитектором права на его труд. Иначе мы уйдем в утилитарную деятельность, которая никак не связана с творчеством».

Таким образом, идет ли речь о новом законопроекте или о поправках в существующее законодательство, за точку отсчета необходимо брать четвертую часть Гражданского кодекса — на этом сошлись все участники заседания.

 «Торг здесь не уместен»

Цитата из известного романа как нельзя точно, но, увы, без капли юмора формулирует еще одну болевую точку архитектурного комьюнити — ущербность системы государственных и муниципальных закупок, принижающей роль архитектора. 44-ФЗ и 223-ФЗ при выборе критериев позволяют отдавать приоритет именно цене. Архитекторы сравнивали этот подход с «конкурсом на самый дешевый фильм или книгу».

Руководитель архитектурного бюро ASADOV Андрей Асадов подчеркнул, что долгожданный законопроект адекватно описывает «творческую суть» профессии: «Архитектура это не только проектная документация, но и произведение искусства. Отсюда вытекает цепочка понятий: творческий конкурс, эскизный проект, оцениваемый уже не по критериям 44-ФЗ, а по критериям качества».

В Минстрое признали эту проблему, хотя и с оговоркой, что достаточно изменить правоприменительную практику, внести корректировки в типовые контракты. Государство и муниципалитеты могли бы проводить творческие конкурсы, где эксперты отбирали бы проекты в соответствии с их художественными достоинствами. Приблизительно по такому принципу проходят конкурсы на гранты для кинорежиссеров-дебютантов в Минкульте, питчинги Фонда кино или определяется победитель среди скульпторов в соперничестве за право изваять очередной памятник. 

Союз архитекторов России уже обкатал подобную практику — за последние два года в разных регионах страны состоялось 55 таких состязаний. Важно, чтобы победа в архитектурном конкурсе стала условием участия в торгах по 44-ФЗ. «В сфере архитектуры в технические задания для торгов по 44-ФЗ можно внести в качестве условия результаты подобных творческих конкурсов», — согласился заместитель министра строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ Дмитрий Волков.

Вывод собравшихся в РСПП конкретизировал задачу предстоящей совместной работы: проект закона «Об архитектурной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» подразумевает возможность проведения творческих конкурсов, но необходимо внести уточнения в формулировку о целях и принципах конкурсных механизмов.

Норман Фостер подождет

Особый накал эмоций при обсуждении проекта закона «Об архитектурной деятельности…» был вызван темой квалификационных требований и современной системы аккредитации архитектора. В нашей стране архитекторов готовят 87 вузов. Только в МАРХИ более 2500 студентов и аспирантов. Между тем в Союзе архитекторов России состоят всего 12 000 человек. Стало быть, у большинства из дипломированных специалистов карьера не складывается. Что тормозит профессиональный рост?

В России, чтобы самостоятельно проектировать здания, нужно вступить в саморегулируемую организацию (СРО), например в московскую Гильдию архитекторов и инженеров (ГАРХИ). Всего в России насчитывается 212 таких саморегулируемых организаций. Если архитектор вступает в СРО в качестве индивидуального предпринимателя, он должен быть членом Национального реестра проектировщиков. Сейчас в этом списке 117 944 специалиста. Чтобы попасть в реестр, необходимо иметь десятилетний стаж работы в сфере архитектуры и из них три года — архитектором. Если в СРО вступает юридическое лицо, то в штате компании должно быть не менее двух специалистов, уже включенных в реестр.

Вся эта система под лозунгом дерегулирования и либерализации пришла на смену лицензированию. Но на деле участие в СРО стоимостью в несколько десятков тысяч рублей в год превратилось в дополнительные формальности и расходы. Членство в СРО обходится архитекторам в пять раз дороже, чем прежняя практика государственной аккредитации. Как говорится, за что боролись?

Законопроект, лежащий в Минстрое, не решает проблемы, а, наоборот, закрепляет существующий порядок, вводя еще и дополнительные барьеры в виде квалификационных экзаменов, которые проектировщику придется сдавать на разных этапах своего профессионального становления.

В качестве весомой аргументации, основанной на опыте многих коллег, участники заседания ссылались на известное открытое коллективное письмо с призывом не принимать Закон об архитектурной деятельности в его нынешней редакции. Среди подписантов были уважаемые члены профессионального сообщества, такие как руководящий партнер бюро Speech Сергей Чобан, сооснователь бюро Wowhaus Олег Шапиро, архитектурный критик Мария Элькина и другие. Они отметили, что требование десятилетнего стажа работы серьезно ограничивает приток молодых талантов в отрасль. При таком подходе дипломированный архитектор получает возможность заняться собственными проектами лишь к 40 годам, да и то при удачном стечении обстоятельств. А поскольку речь идет о непрерывном стаже, особенно дискриминированными оказываются женщины-архитекторы, которые захотят взять декретный отпуск.

И это при том, что сейчас количество архитекторов на душу населения в России, например, в 13 раз меньше, чем в Германии: в РФ на 100 000 жителей приходится 10 архитекторов, в Германии —132.

«Ричард Роджерс и Норман Фостер открыли совместное бюро в Великобритании на следующий год после того, как закончили обучение в Йельском университете в США. Им обоим было чуть за тридцать. Жан Нувель открыл свое первое бюро еще до окончания учебы (…) Бьярке Ингельс прославился в тридцать пять», — подчеркивали авторы коллективного обращения к власти, которое было поддержано и большинством участников заседания в РСПП.

В выступлениях отмечалось, что в мировой практике этап аттестации проходит по-разному. В англосаксонских странах — это жесткий квалификационный экзамен, в Германии делается акцент на портфолио с рекомендациями. Российская система ближе всего к голландской.

Но копировать чужой опыт без учета собственных культурных традиций нерационально.

Большинство участников заседания и в первую очередь практикующие архитекторы уверены, что лишние препоны в законодательстве необходимо удалить, в том числе и с оглядкой на многолетний зарубежный опыт, но при всех недостатках СРО возвращаться к системе лицензирования не следует. «Нам, практикующим уже 20 лет, кажется, что никакой лишней организации, которая решает, кто плох, кто хорош, и выдает или не выдает лицензию, не нужно, потому что это только создает очередные барьеры, преграды, цензуру», — считает сооснователь BUROMOSCOW Ольга Алексакова.

За свободу ответим

Мера ответственности архитектора прямо пропорциональна его роли в процессе строительства, уверены эксперты. Исторические особенности городских пейзажей в той или иной степени защищены правилами землепользования и застройки. А кто или что защитит людей, пострадавших, например, от обрушения здания? В сегодняшнем законодательстве ответственность за подобное тоже размыта.

Об этом говорила исполнительный директор Фонда «Институт экономики города» Татьяна Полиди: «Согласно статье 60 Градостроительного кодекса, вред, причиненный в случае обрушения объекта, собственник здания возмещает до установления вины. Архитекторы же, строители и все остальные могут участвовать в возмещении вреда только в порядке регресса — когда собственник обратит претензии в связи со своими потерями к этим участникам строительства, которых спустя пять-семь лет найти невозможно».

По ее словам, в большинстве стран проблема урегулирована иначе — имущественную ответственность несут все без исключения участники строительства. «В течение десяти лет после постройки здания главный архитектор как физическое лицо (если эта позиция прописана в законе, как, например, в Великобритании), а также проектная организация, заказчик и строительные компании уже в качестве юридических лиц несут солидарную финансовую ответственность. Истец может обратиться ко всем сразу или к каждому из них ему нужно только доказать, что это был не форс-мажор, не ошибка эксплуатации и не умысел самого потерпевшего».

Участниками заседания с пониманием были приняты слова Дмитрия Волкова о том, что архитекторам, как и представителям государства, необходимо прийти в чем-то к компромиссной, но единой позиции по комплексу поправок к проекту Закона, в противном случае защитить ее в Правительстве РФ и Госдуме будет невозможно: «Законопроектная деятельность это процедура, предполагающая поиск компромисса. Без соблюдения этого принципа крайне сложно отстоять проект закона и добиться господдержки для этой отрасли креативной экономики».

Комитет РСПП по интеллектуальной собственности и креативным индустриям по итогам заседания взял на себя процесс формирования консолидированных предложений по корректировке законодательной базы в интересах развития творческого потенциала архитекторов, а также передачу согласованного документа в Правительство РФ. В качестве механизма подготовки компромиссных решений и уточнения формулировок решено создать рабочую группу с привлечением ведущих экспертов отрасли и представителей государства.

Комитет РСПП по интеллектуальной собственности и креативным индустриям

E-mail: efcc_pbzzvggrr(eya)vcpv.ceb | Tел: +7 495 203-71-62

Комментарии